Рафаэль Мартос СанчесРафаэль:

¿Y mañana qué?
А что завтра?



XXXV.
¿Dónde está el yate?
Где же яхта?


Часть 1.

Другой случай во время съемок El Golfo был еще более забавным, по крайней мере, для меня, и местом действия его стала одна из пристаней гавани Акапулько. Это происшествие не обошлось без веселья, и я не могу умолчать о нем.

В один прекрасный день я вернулся домой после трудного рабочего дня, валясь с ног и желая поскорее упасть на диван, когда в гостиной появилась Доминик.

- Вам звонят.

На другом конце провода я услышал незнакомый голос:

- Сеньор, простите за беспокойство, но господин президент распорядился Вас разыскать. Он хочет поговорить с Вами.

Дон Густаво Диас Ордас был мне знаком с предыдущего приезда. Он был очень любезен и внимателен ко мне и моей матери, и весьма мне понравился. Он был очень симпатичным.

В прошлом году, по случаю моего дня рождения, он устроил обед во дворце Лос-Пинос, и подарил мне столько золотых монет, сколько мне исполнилось лет. Тогда я получил возможность встретиться с важными персонами "почти всего Мехико». Когда мне вручили футляр с монетами, очень торжественно, он произнес примерно такие слова:

- Дорогой Рафаэль, когда-то давно испанцы пытались взять золото Мексики силой. А тебе мы дарим его за твое искусство.

Я почувствовал, что все посмотрели на меня, ожидая, как я отвечу. Умирая от смеха, я сказал:

- Ай, Густаво, оставьте, пожалуйста, в покое Эрнана Кортеса, он получил гораздо больше…

Присутствующие на этой встрече не могли удержаться от смеха после подобного ответа. Знаменитый испанский актер Хорхе Мистраль, который жил в Мехико несколько лет и был одним из приглашенных в этот вечер на обед, подошел ко мне, чтобы поздравить с такой меткой остротой. Его представили моей матери, и она, увидев его, чуть не упала в обморок. Я не знал, что он всю жизнь был ее кумиром.

Через несколько лет после события, о котором я сейчас повествую, те монеты послужили выкупом во время моего венчания с Наталией, состоявшегося в Венеции. Там, в той церкви, я видел их в последний раз. Потерю монет я считаю большим огорчением для себя. Не только из-за их стоимости, которая была очень высока, но и из-за их происхождения.

Возвращаюсь к своему рассказу.

Мы остановились на телефонном разговоре между мной и президентом. Я услышал голос чиновника, который извинился «за то, что побеспокоил меня в дома», попросил оказать любезность и подождать немного, «не дольше мгновения», пока он найдет господина президента.

После недолгого молчания на другом конце провода прозвучало:

- Мой дорогой Рафаэль, это Густаво Диас Ордас. Я счастлив говорить с тобой. Как тебя встретили? Как твой фильм?

- Прекрасно, господин президент, я тоже очень рад слышать Вас. Чему обязан честью вашего звонка?

- Тому, что мне очень приятно… Для меня и всей моей семьи огромное удовольствие встречаться с тобой. Что ты по-прежнему в порядке, видно из газет. Как ты проводишь время?

-Ужасно. Каждый божий день в съемках. Вы знаете, что кино – это рабство. Съемки, съемки и еще раз съемки.

- У тебя бывают свободные дни, я имею в виду…

- Воскресенья… и я использую их, чтобы отдохнуть…

- Значит, в это воскресенье ты отдыхаешь на моей яхте. Я пришлю за тобой кого-нибудь из моей семьи. Как ты на это смотришь? К примеру, моего сына Густаво. Он составит тебе компанию. Вы с ним подружитесь.

Я был в восторге от этой идеи.

Любая перемена, или новизна – лучшее, что может нарушить однообразие съемок, да к тому же не каждый день тебя приглашает на свою яхту президент такой значимой для меня страны, как Мексика. Успокаивало еще и то, что мои действия не противоречили условиям Страховой Компании и не должны были вызвать озабоченность моих продюсеров, потому что не выходили за рамки моего контракта.

Я позвал Доминик и поручил ей купить мне самый красивый купальный костюм, какой только найдется. Я надеялся на вкус моей французской секретарши. Сам я не мог идти за покупками в центр Акапулько, поскольку это вызвало бы излишнюю суматоху.

Наступило воскресенье, и прибыла присланная за мной Президентская машина. В ней также приехал один из сыновей Диаса Ордаса. Я помню, как он рассказывал мне о впечатлении, которое я произвел на всех своей популярностью в его стране и что он не помнит, и даже не слышал ничего хотя бы отдаленно напоминающего тот пыл, который постоянно демонстрируют мексиканцы всех социальных сословий по отношению ко мне.

Итак, мы ехали в машине Диаса Ордаса на его яхту. По этому случаю я надел под майку купальный костюм, который мне купила Доминик накануне вечером. От Валентино. Я был в нем великолепен, хотя, наверно, нехорошо говорить об этом. Поэтому предвкушал удовольствие от моего короткого отпуска на море.

Мы прибыли в порт. Высадились из машины, и… я по привычке огляделся. Потрясающе огромная толпа народа, дух праздника и желание хорошо провести его. Конечно, ведь было воскресенье. Замечательный день, чтобы провести его на пляже. Сборище впечатляющее. Тот, кто оказался ближе к машине, узнал меня тотчас и воскликнул взволнованно: «Это же Рафаэль! Тот самый Рафаэль!»

Полиция была уже предупреждена и оцепила некоторую часть территории.

Я нигде не видел яхты с президентским флагом. Я обратился к моим спутникам. Я не упомянул, что с нами приехала Мария Эухения, замечательная и очаровательнейшая женщина, дочь Висенте Эскрива и мой большой друг. Она прекрасно знала мой секрет, который я старался хранить в тайне: я не умею плавать. Я могу немного держаться а воде, да и то в бассейне. Я уже сказал, что ко мне, несколько озадаченному отсутствием яхты, обернулся улыбающийся и любезный Густавито, сын президента. Ни он, ни Мария Эухения, ни я в тот момент не имели ни малейшего представления о том, что произойдет дальше.

- Где же яхта? – спросил я.

Он как будто не услышал меня. Продолжал улыбаться, как ни в чем не бывало. Я повторил вопрос, но уже с тревогой, поскольку начал опасаться худшего. Не переставая улыбаться, он указал на нее и сказал:

- Вон там.

Мне показалось, что она находилась, по меньшей мере, метрах в двухстах. Я уже с настоящим ужасом спросил про лодку, которая доставит нас к яхте. Он мне ответил:

- Мы доберемся вплавь. Это не так далеко и гораздо веселее.

В этот момент у меня мелькнула мысль: «Хоть сквозь землю провалиться». И Мария Эухения подумала то же самое. Но как я мог признаться, что не умею плавать, перед этой массой людей, заполнивших пляж, для которых я был само совершенство?

Это был ключевой момент, чтобы осуществить на практике один из моих основных принципов и отказаться плыть. Потому что не умею.

Тем не менее, перед изумленным взглядом испуганной Марии Эухении, опасающейся худшего, я снял с себя майку. В то время как мое сердце отстукивало тысячу ударов в секунду, я приветствовал людей, которые смотрели на меня, восхищенно созерцая своего идола, символически облаченного в маленький купальный костюм. И очертя голову бросился в воду!

Лучше умереть, чем стать посмешищем.

Я почувствовал окружившее меня со всех сторон море, что Мария Эухениа плыла, бросившись вслед за мной. ( Как впоследствии она рассказывала, и при этом мы оба умирали от смеха, ее единственной мыслью в тот момент было то, что я мог утонуть, и что надо сделать все возможное и невозможное, чтобы спасти меня.)

Но я не утонул. Я плыл, плыл, плыл. Не спрашивайте меня, как, но я плыл к этой самой яхте господина президента Государства Объединенной Республики Мексики.

Когда я, ошеломленный, не веря в то, что произошло, напуганный своим неразумием, почувствовал под ногами дерево палубы яхты… я рухнул на пол. Почти как в отеле Пигаль, после того, как я, возбужденный небывалым успехом, пил джинн глоток за глотком, как будто это была вода.

Я упал в обморок перед моими изумленными хозяевами, которые приписали это тому, что я перегрелся на солнце или накопилась усталость от чрезмерной работы. Но это было не верно: я упал в обморок от ужаса. Ужаса от осознания того, что я сделал нечто невозможное, и, тем не менее, я совершил это.

Без преувеличения, весь этот день я был болен. Закрылся в каюте. Я буквально дрожал от страха. Не мог найти никакого объяснения. Это все равно, что я сел бы на велосипед, и поехал, не умея кататься. Все равно, что поскакал бы верхом на лошади, никогда не садясь на лошадь. Чудо необходимости.

Я думаю, что на палубе Мария Эухениа пыталась объяснить всем то, что не поддается объяснению. Я знал, что она бросилась плыть вслед за мной, ожидая, что я мог бы утонуть с минуты на минуту. Но этого не произошло, и, кроме того, я добрался до яхты первым. Первым из всей нашей процессии. Плыл, как рыба, говорили все присутствовавшие свидетели. Как рыба! До сих пор меня иногда спрашивают, каким стилем я преодолел этот путь: брассом, на спине, кролем, баттерфляем или как-то еще. Я всегда отвечаю, пожимая плечами, и говорю одно и то же: «Какой еще может быть стиль! Это стиль Рафаэль!»

Лежа в каюте, где я, едва живой, ругал свое свободное воскресенье, я снова и снова, как припев, повторял молитву: «Господи, огради меня. Чтобы следующий раз не стал последним. Господи, отодвинь от меня эту чашу безумия».

И тогда я разумно рассудил, отбросив все сомнения, что мое место на земле, там, где под ногами ощущается твердая почва. Яхта – это явно не мое. Мое место – на сцене, на съемочной площадке, в студии звукозаписи или перед телевизионной камерой. Мое место рядом с Авой Гарднер, среди восторженных криков моих поклонников, на обложках или первых полосах журналов и газет.

А в море – никогда. И, тем более - вплавь!

Мария Эухения Эскрива тому свидетель.

Спустя годы мне рассказали похожий анекдот, который случился с бесконечно мною почитаемым Фернандо Фернан-Гомесом. Во время съемок одного из его фильмов он должен был броситься в море. Подчиняясь приказу директора, по команде «Мотор! Начали!» он исчез в воде. Его вытащили полуживого. Он не сказал, что не умеет плавать…

 



Перевод Лики Т.

К оглавлению

Главная - Новости - Биография - Песни - Видео
Principal - Noticias - Biografia - Canciones - Video

© Copyright 2009 - www.raphaelspace.com