Рафаэль Мартос СанчесРафаэль:

Desde la ventana de mi Suite

Из окна моего люкса





Декабрь 1978


Поскольку мне только что подарили шорты и теннисные туфли, я захотел «воздать им честь» и вышел пробежаться по пустынной авениде вдоль берега Карибского моря в компании с Мануэлем Варела, моим бас-гитаристом. И, как на грех, он – самый высокий из группы, сопровождающей мои концерты. Результат – ужасная ломота в мышцах, которая меня буквально парализовала. Ума не приложу, что буду делать сегодня вечером; как мне довести концерт до конца так, чтобы было не очень заметно, что я едва могу пошевелиться. Ладно… Ведь говорят же, что я – артист очень сдержанный. Кто меня заставляет ввязываться в соперничество с Мариано Аро?

Этим вечером я долго общался у себя в номере с моими друзьями-журналистами. Я посвятил им целый вечер, проводя встречи, назначенные как моим представителем, так и звукозаписывающей фирмой, которая выпускает здесь мои диски. Пришло несколько групп журналистов, и получились как бы маленькие неформальные пресс-конференции. Так я предпочитаю. Мне с каждым годом все меньше нравятся традиционные пресс-конференции в салоне отеля, где тебя всегда усаживают на возвышении, со стаканом воды под рукой и полусотней журналистов напротив, которые в большинстве случаев ничего не успевают сказать. Они в течение длительного времени просто предаются созерцанию и… больше ничего. Почти ничего! В такие моменты я чувствую себя обезьяной в клетке, обозреваемой целым колледжем на экскурсии в воскресный день. Я так и слышу, как им говорят: «Вот, посмотрите. Перед вами – певец, редкий экземпляр вида homo sapiens, который время от времени издает гортанные звуки».

Нет, решительно, эти пресс-конференции мне не по душе. Я предпочитаю проводить их вот так – в небольшой компании, у себя в номере, спокойно выпивая. Думаю, что те, другие, окончательно вышли из моды, они – из прошлого века. В маленьких группах можно общаться более открыто, более доверительно. Журналисты чувствуют себя уютнее, раскованнее, а интервьюируемый – в данном случае ваш покорный слуга – также в тысячу раз лучше, и уж во всяком случае, без «комплекса обезьяны».

Как уже было сказано, этот вечер я полностью посвятил журналистам. Они много говорили о той манере, в которой пишут сейчас многие их испанские коллеги. Я ограничился тем, что слушал. Думаю, в данном вопросе они разбираются лучше меня.

Неужели вы не заметили, с каким неуважением они отзываются о руководителях своего правительства и обо всех политиках вообще? – говорили мне. И продолжали:

Ну как можно так выражаться в печати, что, например, тот или иной министр начал говорить и на***л их? Как они могут употреблять такие грязные словечки, изображая политическую ситуацию, какова бы она ни была? Уж мы не говорим о том словаре, которым пользуются некоторые, когда пишут о какой-нибудь актрисе или модели, или, скажем, о вашем кино!

Я слушал их и смотрел то на одного, то на другого. Я ничего не отвечал, потому что на самом деле и не знал, что им сказать. Тем более что я не вправе обсуждать вопросы, которые меня не касаются. Мне приводили в пример публикации, ну скажем, из «Нью-Йорк Таймс». «Там никогда не используют подобного лексикона, и в то же время говорят вещи гораздо более жесткие, чем те, которые могут быть опубликованы в вашей стране. Эти слова, что у вас в моде, больше годятся для желтой прессы, которой, к сожалению, предостаточно, но никак не для серьезной газеты».

И продолжали спорить между собой… Одни говорили, что виною этой ситуации – жестокие репрессии, которым мы подвергались в течение стольких лет… Другие – что допускаемое некоторыми злоупотребление недавно обретенной свободой… Я продолжал наблюдать за ними и думал, что теперь-то хорошо возлагать вину за все на столь долго переносимые нами репрессии. В таком случае, осталось только обвинить Франко в том, что Тейлор и Бартон развелись. Пожалуй, только этого мне с некоторых пор еще не довелось услышать.

Помнится, не так давно, несколько лет тому назад, постоянно говорилось о том, что в моей стране не появляются новые таланты. Ни одного нового писателя – всех угнетают. И, конечно, не было способа, не было возможности представить ничего нового – всё калечила цензура, всех попирала одна и та же нога. Нога во главе… Я тогда в это верил – какое-никакое утешение! Теперь, по прошествии лет, я начинаю себя спрашивать: где же они, эти скрытые таланты? Что-то их нигде не видно. Может быть, они еще не знают, что та нога, что так тяжко наступала им на горло, исчезла, ее больше нет среди нас… Да, должно быть, они всё еще об этом не знают. Ибо то, что этих самых талантов на самом деле вовсе и не было – это последнее, что мы можем предположить. Нет-нет, это было бы слишком печально. Уж лучше продолжать верить в первое.

Мои друзья-журналисты говорили и говорили, пили чашку за чашкой кофе и изредка – виски, вводя меня в курс множества дел, не имеющих непосредственного отношения к моему миру – «миру сцены».

Необыкновенная реклама

Я увидел по телевидению два рекламных объявления, которые привлекли мое внимание своей необычностью. Первое из них привело меня в негодование. «Там, где случаются несчастья – всегда ваш канал “X”!» (Предположим, что «Икс» – название этого канала.) Это же все равно, что хвалиться тем, что канал показывает самые худшие несчастья! Куда мы катимся, сеньоры? Насколько лучше было бы услышать: «Там, где приятные новости и счастливые события – всегда ваш канал “X”…».

Вторая реклама была посвящена продвижению на рынок новой куклы. Когда куклу поят водой, у нее прорастает что-то наподобие бутончика там, где спина теряет свое название… Затем она вытирается, и, как по волшебству, снова чистая. Потом ей снова дают воды и… каких-то крупинок в зад. Что-то изобретут на будущий год? Мне представляется выражение лица моей дочери перед этим новым открытием. Уверен, она мне скажет: «Ну и хрюшка! Правда, папа?». И будет права. Хотя я бы употребил бы более грубое выражение…

Воскресение Христа

Посыльный отеля только что принес мне книгу, присланную моими пуэрториканскими друзьями. Уже несколько месяцев я наблюдаю большое оживление, царящее в обществе в связи с этой важнейшей темой. Мне говорят о Христе в самых невероятных местах: на телевидении, в театре, за коктейлем, и даже в моей уборной перед началом концерта. И что самое интересное, это делают мои же собратья по профессии – певцы, актеры, танцоры, музыканты. Некоторые их них имеют обыкновение говорить о Христе прямо во время своих выступлений. Между двумя песнями они обращаются к «почтенной публике» с призывом подумать о Христе, поговорить о Нем со своими родными и знакомыми. Но только не подумайте, что это грандиозное движение присуще лишь артистической среде, отнюдь! Сенаторы, члены правительства и многие политики твердили мне в эти дни о том же самом. Я-то, грешным делом, думал, что только Свидетели Иеговы да прочие секты толкуют об этом на улицах. Не далее как вчера я услышал по телевидению, что группа артистов некоего канала давала коктейль по случаю начала съемок нового сериала, и под конец они все вместе молились, вручая себя Христу, дабы их новая работа прошла успешно.

Вот только что мне подарили еще одну книгу, на этот раз Чарльза В. Коплсона, известного человека в правительстве Ричарда Никсона во времена пресловутого Уотергейта, в которой он рассказывает свою историю, и как он, по его словам, «вошел во Христа». Очень интересная книга. Она называется «Я родился вновь». Что любопытно, у меня есть песня – одна из моих любимых – которая называется “Volvere a nacer”. Но, конечно, моя песня не имеет ничего общего с этой книгой.

Сегодняшний вечер был великий вечер! Концерт прошел идеально – по звуку, по свету, по всему. Я доволен.




Январь 1979


Нет ни малейшего сомнения в том, что публика изменилась, очень изменилась, и изменилась к лучшему. Прежде всего, так называемая «простая публика», которая для меня не что иное, как большие массы, большие сборища.

В те дни, когда я был в Аргентине, я смог дать себе в этом отчет. С 1969 года я не проводил концертных сезонов в больших залах этой страны в летнее время (летнее – для них), когда они праздновали свой Карнавал. Я прекрасно помню, что в те годы публика вела себя куда менее культурно. Было больше инцидентов – неприятных инцидентов. Без сомнения, теперь публика, – хотя бы речь и шла о тысячах людей, которые много часов провели на ногах, которые пили и танцевали в течение долгого времени, – во время концерта ведет себя достойнейшим всяческих похвал образом – тихо, уважительно, – и в конце выражает свою благосклонность бурными аплодисментами. Я был очень рад приехать сюда и думаю повторить этот опыт. Надо признать, эта аргентинская молодежь достойна уважения. Кесарю – кесарево.

Кроме того, как они ведут себя на концертах (я, со своей стороны, упорствую в эгоизме судить лишь о том, что имеет ко мне отношение), должен признать также, что нахожу Аргентину, самих аргентинцев, удивительно любезными и мирными. Что за удовольствие наблюдать их на улицах, в ресторанах… Спокойные, очаровательные…

Кто-то говорил мне, что Буэнос-Айрес похож на Париж. Нет, к счастью ? нет! Возможно, какие-то здания или проспекты имеют некоторое сходство, но люди… И речи быть не может! Парижане, похоже, мучаются постоянной болью в желудке, чуть ли не язвой. Что там за лица – ужас! Здесь всё наоборот: улыбаются на улице, улыбаются любезные официанты, интересуются, как наши дела, но совсем не назойливо; улыбаются служащие отеля, даже когда мы забываем о чаевых; любезные, любезные, да, сеньор! В Париже люди не разговаривают – ворчат. Именно – ворчат. Они в точности соответствуют бытующему у нас в Испании образу строгой французской бонны, которая раздает детям щипки, когда ее не видят родители. Решительно, я – за аргентинцев. Какое может быть сравнение?

Сегодняшнее утро, поскольку проснулся довольно рано, я посвятил просматриванию альбомов, переданных мне некоторыми клубами из тех, что носят мое имя здесь, в Буэнос-Айресе. Не перестаю восхищаться теми делами, которым они посвящают свое свободное время. Пресса и общество в целом полагают, что клуб почитателей – это всего лишь более или менее многочисленная группа мальчиков и девочек, которые только тем и занимаются, что ходят в аэропорты повизжать, когда их любимый артист приезжает в страну или возвращаются к себе на родину; мальчиков и девочек, которые посещают все премьеры и концерты. Очень часто я слышал, как о них отзываются неуважительно, словно бы речь шла о людях ненормальных, порочных. А вот и нет, сеньоры! Во всяком случае, те клубы, которые носят мое имя, которые я знаю и с которыми поддерживаю отношения, состоят из людей более, чем здоровых. Сейчас, читая эти альбомы, я убеждаюсь в этом вновь. Я вижу квитанции и фотокопии, подтверждающие всё, что было сделано ими за время моего отсутствия в стране, то есть с прошлого августа, и не перестаю удивляться тому, как они только лишь своими силами, без чьей-либо помощи, смогли сделать так много. Например:

14 октября: Попечительскому совету детского приюта переданы в дар игрушки.

15 октября: По случаю Дня Матери в госпитале Салаверри и родильном доме Перальта Рамос – раздача приданного новорожденным.

9 декабря: Комиссия одного из клубов направляется в дом престарелых, чтобы организовать обед и вручить подарки, среди которых несколько телевизоров.

День Волхвов (6 января): отправлены игрушки в провинцию Сантьяго дель Эстеро.

Другой клуб, посредством соответствующих заверенных квитанций, ставит меня в известность, что в течение прошедшего сентября направлял от моего имени продукты питания в детские ясли и детскую больницу. Все поставленные продукты приобретены исключительно на средства членов клуба.

В День Матери также были отправлены подарки в различные больницы, среди них Эль Фьорито и Эль Финосьето де Авельянеда.

В дни моих именин они посещают санатории, больницы и приюты, где, помимо раздачи подарков и одежды, показывают любительские спектакли.

Одним словом, список был бесконечен… Трогательно видеть доказательства всех этих благодеяний, совершенных от моего имени. Сейчас уже есть даже пара-тройка больничных палат, носящих имя Рафаэля. Нет, решительно, быть членом клуба – это не только ходить встречать артиста в аэропортах. По крайней мере, моего клуба…

Здесь, в Аргентине пресса уже начала публиковать сообщения о некоторых из тех акций, о которых я только что рассказал, и это наполняет меня гордостью: пусть о них станет известно. Это хороший стимул для ребят, которые посвящают свое свободное время тому, чтобы делать добрые дела, а не, например, сообща курить наркотики.

В эти дни мой «люкс» посредством телевидения заполнили отголоски Испании. Какая потрясающая информационная картина! Через спутник, живьем, в прямом эфире, из Мадрида и из каждого уголка Испании мы могли наблюдать предвыборную обстановку: опросы людей на улицах, реакцию каждого сына каждого соседа, последние выступления политических лидеров… И так до самых результатов выборов, которые теперь уже всем известны. Мои поздравления и моя благодарность аргентинскому телевидению, которое держало меня в курсе событий почти минута в минуту в течение целой недели.

Карлос Монсон и я, ваш покорный слуга, сегодня снова встречаемся, чтобы попытаться вникнуть в суть фильма, который будем снимать, когда я вернусь в эту страну в октябре к следующему концертному сезону (дай Бог, чтобы он был таким же великолепным, как этот). Карлос позвонил мне и сказал:

— Рафа, не забудь принести мне твой новый LP. Я уже второй раз тебя прошу!

Разве кто против? Нельзя, чтобы он рассердился… Никак не могу забыть, что он был чемпионом мира.[1] Нет уж, не хочу я с ним ссориться… мало ли что…

-------------------------

[1] Карлос Монсон, р. 1942 – чемпион мира по боксу 1970 г. (Его бой за звание чемпиона описан в рассказе Х.Кортасара «Закатный час Мантекильи»)




Апрель 1979


Сегодня утром, едва проснувшись, я очутился в компании Фреда МакМарри и Джеймса Стюарта, беседовавших в сенсационной телепрограмме Майка Дугласа, образцовой, на мой взгляд, программе. Майк Дуглас всегда приглашает лучших из лучших, выдающихся личностей разного рода, наиболее интересных и современных, дает им возможность высказаться, не прерывает, оставаясь, – симпатичный и умный, – всегда на втором плане, но даже так прекрасно видно, что именно он – звезда программы. В этом его большая заслуга. Я, признаться, им восхищаюсь. Всякий раз, как его вижу, мне приходит на память другая программа, может быть, несколько более серьезная, но столь же интересная, которую превосходно ведет Хоакин Солер Серрано на втором канале RTVE. Правду говоря, я пребываю в недоумении, почему такая передача не на первом канале и не в лучшее время. Но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Как хорошо пел сегодня Сэмми Дэвис мл.[1] (он тоже был у Майка Дугласа). Какая манера держаться на сцене! Без сомнения, он на сегодняшний день – один из лучших шоуменов в мире. Настоящий мастер. Как ты это делаешь, Сэмми?

Когда я прибыл в аэропорт на этот раз, было пять часов утра – удивительное время. Никого. Почти пустой самолет. Никого. Полусонный аэропорт. Никого. Даже жара не изволила присутствовать – должно быть, еще не проснулась. Идеально. Просто мечта, но… Всегда есть какое-нибудь «но». В данном случае этим «но» была таможня. Больше часа нам понадобилось, чтобы ее пройти, и это притом, что нас было всего ничего: ваш покорный слуга со своими музыкантами и один бестолковый…

— I’m sorry, Mister, но мы должны осмотреть всё, и очень внимательно. I’m very sorry...

— Ну так начинайте.

Действительно, очень любезные. И хотя перерыли и обыскали всё, вплоть до свидетельства о крещении, всё снова положили на место в точности, как было.

— Везет ли мистер продукты, напитки и т.п.?

— Ни продуктов, ни напитков. А «и т.п.» зависит от того, что вы под этим понимаете, дружище.

Этот простак мне поведал, между прочим, что несколько дней тому назад его удивила одна пассажирка, прибывшая, кажется, из Перу, которая пыталась провезти несколько килограммов марихуаны внутри… ламы.

— Настоящей?! – поразился я.

— Нет, мистер, это была игрушечная лама, большая кукла, отправленная багажом.

По правде сказать, идея показалась мне довольно остроумной. Стоит подумать, не взять ли мне с собой в мое следующее турне такого здоровенного тряпичного осла, каких шьют у меня на родине в расчете на туристов, и не набить ли ему брюхо андалузским гаспачо[2], астурийской фабадой[3], валенсианской паэльей[4], парой-тройкой каталонских свиных колбас, не забыв при этом писто манчего[5], чтобы не ощущать непривычности пищи, как это обычно бывает, когда я приезжаю, например, в Японию или Австралию. Да, так я и сделаю, чтобы проверить, удастся ли пронести его тайком через таможню, хотя, судя по тому, как обстоят дела в последнее время, боюсь, что нет.

Сегодня утром, также очень рано, я имел возможность прослушать проводимый Пуэрториканским Университетом урок английского, который с 7.30 передают по телевидению. Приятно начинать день вот так. Это значит, начать его, зная чуть-чуть больше. Феноменальная идея, которой другие телевидения должны были бы следовать. В Мексике существуют такого рода программы под названием «Введение в университет». Подобные идеи должны распространяться, да, сеньор!

Надо вам сказать, что сегодня мой «люкс»  в Сан-Хуане де Пуэрто-Рико. Слева от окна, на небольшом расстоянии находится замок Сан-Фелипе дель Моро – один из красивейших и характерных уголков этого острова. По воскресным и праздничным дням эта крепость дает пристанище фестивалям народной музыки, которые можно посещать абсолютно бесплатно. Превосходное обрамление для превосходной идеи – не потерять среди всех этих современных ритмов свою неповторимую музыку, прекрасную фольклорную музыку этого зеленого острова.

Также слева расположен старый Сан-Хуан с его бесчисленными площадями и церквами, удивительно похожими на те, что можно видеть, например, в Кадисе. Можно сказать, что все прошлое от меня – слева. Разумеется, я говорю не о политике… Это мой «люкс» расположен таким образом. Тем не менее, справа виден новый и роскошный Сан-Хуан: множество первоклассных отелей, соперничающих в привлечении лучшей клиентуры, которые очень часто меняют владельцев, или, точнее сказать, компанию. Мне случалось трижды выступать с концертом в одном и том же отеле, и всякий раз на его фасаде сияло новое название. И это в течение всего двух лет!

— В какой отель я еду на этот раз?

— В тот же самый.

Должно быть, новый. Я его не узнаю.

Позже, по приезде, я прекрасно понимаю, что это тот же самый отель, что и в прошлом году, только вновь сменивший компанию и вывеску.

— Ай, благословенный, каким look’ом вы блистаете, mi amor!

Такими фразами приветствуют меня каждое утро эти милые пуэрториканские горничные, с их манерой говорить наполовину по-испански, наполовину – по-английски, изящно сочетая одно с другим. Их речь неподражаема; только на этом острове умеют так очаровательно говорить, честное слово! Возможно, в других местах она показалась бы странной, но не здесь. Здесь она звучит естественнее, чем где-либо.

— Аве Мария, какой красавчик! Ты выглядишь моложе своих лет, сынок!

— Да каких таких лет, о чем вы?

— Ай, благословенный, Аве Мария, да я же, кажется, видела вас, когда вы приезжали на остров в первый раз…

Эти фразы были также первыми, что я услышал по приезде в Сан-Хуан, ступив на Боринкен[6] в одиннадцатый раз.

«Карибская жемчужина, карибская жемчужина, Боринкен,

Прекрасной зовут тебя волны морские, тебя обнимая…»

В разгар сезона воцаряется невероятное оживление. Все маркизы отелей служат афишами самых лучших концертов: Пол Анка, Ширли Бэйсси, Том Джонс etc. Казино до отказа переполнены людьми, в основном, из Штатов. Чем-то похоже на Лас-Вегас, хотя, на мой вкус, гораздо лучше, потому что здесь есть пляжи, а там – одна пустыня. Безусловно, для того, кто хочет играть, смотреть хорошие спектакли и при этом наслаждаться пляжем, Пуэрто-Рико намного интереснее Лас-Вегаса.

По мере того, как день близился к концу, «люкс» оживили голоса друзей, пришедших меня навестить. Другие звонили по телефону, третьи присылали открытки или посылки с подарками. Я получил множество корзин с фруктами, художественно оформленных – как настоящие картины.

Сегодня я получил присланный из Москвы журнал «Советская культура» с длиннейшей статьей о моей персоне и с приложением перевода на кастильский. Это меня очень тронуло. Там рассказывалось о моих гастролях в СССР и о моей карьере в других странах. Но самое большое впечатление на меня произвело то, что в России, согласно опросам публики и средств информации, я считаюсь самым любимым и почитаемым артистом наряду с Софией Лорен. Там также говорилось о моих песнях, подробнейше исследовался мой образ жизни… Как уже было сказано, я был глубоко тронут. Прекрасное начало для сегодняшнего дня, который должен завершиться моим дебютом (который, надеюсь, вновь принесет мне большой успех).

— Какой ужас! Я и не представлял, что тебя здесь так любят? -  сказал мне Луис-Мария Ансон, прибывший на остров для того, чтобы принять участие в каком-то мероприятии Университета и избрать какую-то красавицу. Безусловно, что бы там ни было, всегда есть повод выбрать какую-нибудь красавицу, здесь их множество, а Луис-Мария в этом деле знает толк. Он сказал, что потрясен моим успехом, что в Испании должны знать, что… А я ему ответил, что уж если они столько лет не желали знать ни о каком моем успехе – ни здесь, ни в России, Японии, Австралии и по всей Америке, что ж, мне не привыкать, и эта тема для меня закрыта. Чего ради? Нет более глухого, чем тот, кто не хочет слушать.

Камило Бланес (Сесто – для публики)[7] позвонил мне по телефону. Он поет здесь завтра. Зайдет выпить со мной. Я напоминаю, что он должен мне диск, и Камило уверяет, что уже пишет музыку для него. Лолита тоже здесь, вчера вечером она была у меня на концерте, и я посвятил свое выступление ее матери, донье Лоле Флорес[8], которую считал и продолжаю считать истинной артисткой – от кончиков туфель до гребня в волосах. Мне сказали, что Лолите пришелся по душе этот знак внимания.

— Эта девочка очень любит свою мать, знаете?

Она потом заходила ко мне, мы долго беседовали. Она была счастлива, потому что выиграла сколько-то долларов у «однорукого бандита» и даже собиралась купить себе колечко – вот удача!

Нидия Каро, пуэрториканская певица, несколько лет тому назад победившая на фестивале OTI[9], говорила мне, что теперь приезжает меньше испанских певцов, чем прежде…

--------------------------------

[1] Сэмми Дэвис мл. – американский певец и актер, современник Фрэнка Синатры и Дина Мартина, вместе с которыми снимался в разл. фильмах; у нас на ТВ его можно увидеть в комедии «Гонки «Пушечное ядро».

[2] Гаспачо – блюдо из томатного сока, свежего огурца с чесноком и специями, успешно заменяющее андалузцам окрошку.

[3] Фабада – астурийское блюдо из фасоли с кровяной колбасой и салом.

[4] Паэлья – блюдо из риса с овощами, мясом и/или рыбой и морепродуктами.

[5] Писто – блюдо из тушеных овощей, смешанных с яйцами. А что конкретно кладут уроженцы Ла-Манчи в свой писто манчего – бог весть…

[6] Боринкен, боринкеньо – неофициальное название Пуэрто-Рико и пуэрториканцев (ср. «портеньо» у жителей Буэнос-Айреса или «кариока» - у жителей Рио-де-Жанейро).

[7] Камило Сесто – испанский поп-певец и автор песен, пик его карьеры пришелся на 70-80-е гг. Выступает по настоящее время. Последний диск выпустил в 2003 г. (a propos, Камило распрощался со своей печенью двумя годами раньше, чем автор этих заметок)

[8] Лола Флорес – звезда испанской эстрады 50-80-х гг. Ее дочери Лолита и Росарио – фолк и поп-певицы, авторы песен. (Росарио Флорес можно видеть в фильме Педро Альмодовара «Поговори с ней» в роли тореры Лидии)

[9] OTI – Organizacion de Televisiones Iberoamericanas – американский аналог Евровидения



Перевод и комментарии М. Константиновой

 

Главная - Новости - Биография - Песни - Видео
Principal - Noticias - Biografia - Canciones - Video

© Copyright 2009 - www.raphaelspace.com